ЭКО-дети, родившиеся после смерти их отца, имеют право на пенсию по потере кормильца: КС РФ

Конституционный Суд Российской Федерации рассмотрел дело о проверке конституционности частей 1 и 3 статьи 10 Федерального закона «О страховых пенсиях».

Дети есть, а выплаты?

Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданки М.Ю.Щ., которая в 2013 году вступила в брак с гражданином А., а в феврале 2016 года супругу заявительницы были оказаны услуги по криоконсервации и хранению половых клеток. 24 ноября того же года супруг заявительницы скончался. 21 ноября 2017 года заявительница заключила договор об оказании медицинских услуг, на основании которого успешно прошла процедуру экстракорпорального оплодотворения с использованием половых клеток умершего супруга. 15 сентября 2018 года у нее родились близнецы. Позже суд подтвердил факт отцовства скончавшегося супруга заявительницы, в связи с чем она обратилась в пенсионный орган за назначением детям страховой пенсии по случаю потери кормильца, однако ей было отказано со ссылкой на отсутствие права на эту пенсию.

Суды различных инстанций согласились с позицией пенсионного органа и сочли, что дети М.Ю.Щ. не находились и не могли находиться на иждивении супруга заявительницы, поскольку процедура оплодотворения произошла уже после его смерти. Таким образом, доходы покойного не могли учитываться истицей при решении вопроса о зачатии детей и определении возможности их содержания после рождения. В свою очередь Верховный Суд отказался рассматривать кассационную жалобу заявителя.

Чем такие дети хуже?

По мнению заявительницы, ч. 1 и 3 ст. 10 Закона о страховых пенсиях не соответствуют Конституции, поскольку они лишают детей, зачатых с помощью медицинских технологий после смерти родителя, права на получение страховой пенсии по случаю потери кормильца. По мнению истицы, спорные нормы также устанавливают не обусловленные объективными причинами различия между детьми, рожденными до или после истечения 300 дней с момента смерти родителя, хотя и те, и другие дети не находились на иждивении этого родителя при его жизни.

КС подтвердил: не хуже!

Изучив материалы дела, напомнил, что российская система социальной защиты предусматривает широкий спектр мер соцподдержки детей и их родителей, включая пособия одиноким матерям, многодетным и малообеспеченным семьям и т.п. Пенсия по случаю потери кормильца является одним из основных способов материального обеспечения ребенка, потерявшего одного или обоих родителей. Правовой механизм соцзащиты семьи умершего кормильца, в том числе несовершеннолетних детей, исходит из понимания смерти кормильца как события, влекущего существенное изменение имущественного положения нетрудоспособных членов семьи. При этом ч. 4 ст. 10 Закона о страховых пенсиях предусмотрено специальное правило о том, что иждивение детей умерших родителей не требует доказательств.

Как следует из Закона о страховых пенсиях, страховая пенсия по случаю потери кормильца предназначена для тех детей, которые имели кормильца, т.е. были рождены при его жизни. Для реализации их права на эту пенсию не имеет значения, был ли факт отцовства в отношении ребенка установлен органами исполнительной власти либо судебным решением. Наличие иждивения детей презюмируется и в случае, когда родители уклонялись от исполнения обязанностей по содержанию ребенка. Вместе с тем, как отметил КС, в контексте правоприменительной практики иждивение детей умершего кормильца предполагается и не требует доказательств и тогда, когда они родились после его смерти.

Как счел Суд, норма о возникновении правоспособности гражданина в момент рождения не служит основанием для отказа в реализации субъективного права ребенка, родившегося после смерти отца, требовать компенсации морального вреда с виновника смерти родителя.

Так, согласно п. 2 ст. 48 Семейного кодекса РФ, при установлении происхождения ребенка его отцом признается супруг или бывший супруг матери, если ребенок родился в течение 300 дней с момента его смерти.

Права детей, родившихся после смерти родителей, на отдельные виды социального обеспечения закреплены и в иных законодательных актах. В частности, устанавливая круг получателей страховых выплат в случае смерти застрахованного лица в результате несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, законодатель предусмотрел право на получение ежемесячных страховых выплат как для детей умершего, не достигших совершеннолетия, родившихся до его смерти, так и отдельно для детей умершего, родившихся после его смерти (п. 21 ст. 7 Закона об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний). В абз. 3 п. 1 ст. 1088 ГК РФ предусматривается право ребенка потерпевшего (кормильца), родившегося после его смерти, на возмещение вреда, в том числе на компенсацию морального вреда.

Конституционный Суд также напомнил о праве граждан, зачатых при жизни наследодателя и родившихся живыми после открытия наследства, призываться к наследованию. В российском законодательстве уже сформировался общий подход, в силу которого детям, родившимся после смерти отца, гарантируется защита их имущественных интересов и соцзащита наравне с детьми, рожденными на момент смерти отца. В то же время это касается детей, которые зачаты при жизни отца, или во всяком случае презюмируется, что они зачаты в этот период.

Постмортальная репродукция – современная реальность

Как отметил КС, научно-технический прогресс привел к разработке и внедрению в сфере медицины вспомогательных репродуктивных технологий, использование которых представляет собой один из способов реализации конституционного права на охрану здоровья и медпомощь, способствует деторождению и развитию института семьи. Как подчеркнул КС, российским законодателем до сих пор принципиально не выражено легальное отношение к постмортальной репродукции, предполагающей рождение детей, зачатых после смерти отца, который оставил генетический материал и изъявил желание на их рождение даже в случае своей смерти.

Соответственно, считает КС, ввиду отсутствия прямого запрета граждане могут воспользоваться этой технологией, и нет непреодолимых препятствий для признания отцовства умершего лица в отношении детей, рожденных его супругой, независимо от времени, прошедшего со дня его смерти. Такая реальность ставит правоприменителя перед необходимостью определить юридические последствия рождения детей, зачатых после смерти отца, на основе текущего регулирования, не содержащего прямых предписаний на этот случай.

КС обратил внимание, что нюансы жизненных обстоятельств, в которых осуществляется постмортальная репродукция, не позволяют правоприменителям автоматически распространить на детей, рожденных в результате ее проведения, права и обязанности детей, родившихся при жизни родителей или в течение 300 дней с момента смерти отца.

Использование одинокими женщинами или вдовами постмортальной репродукции изначально подразумевает зачатие ребенка в неполной семье, заметил КС. В такой ситуации, с одной стороны, смерть супруга, признанного отцом зачатых после его смерти детей, не является событием, в результате которого эти дети утрачивают возможность получения от него помощи (содержания), поскольку в силу объективных причин они ее не получали, но и в момент зачатия не могло предполагаться ее получение. Зачатие с помощью вспомогательных репродуктивных технологий и последующее рождение ребенка после смерти отца не создают отношения нахождения ребенка на иждивении отца как основание для назначения пенсии по случаю потери кормильца. Следовательно, то обстоятельство, что не предполагается ее назначение такому ребенку, само по себе не может вести к выводу о несоответствии оспариваемых норм Конституции. Но, с другой стороны, установление факта отцовства не может не порождать не только личные неимущественные права этих детей, но и, в частности, право на получение какого-либо соцобеспечения в связи с отсутствием отцовского попечения.

Подход же правоприменителя, основанный на толковании ст. 10 Закона о страховых пенсиях, отрицающем отнесение детей, зачатых с использованием вспомогательных репродуктивных технологий после смерти супруга матери и, соответственно, рожденных после его смерти, к категории детей, находившихся на иждивении отца, не защищает права таких детей. Он не только означает игнорирование факта утраты ими потенциального источника средств к существованию, на который они могли бы рассчитывать, будь отец жив, но и влечет снижение уровня их соцподдержки по сравнению с детьми, рожденными при жизни отца или не позже 300 дней со дня его смерти, а потому не имеет конституционных оснований для применения в условиях отсутствия явно выраженной воли законодателя в отношении запрета или даже ограничения возможности, включая временные рамки, для супруги умершего распорядиться его генетическим материалом.

Конституционный Суд подчеркнул, что социальное обеспечение в связи с отсутствием родительского попечения должно быть гарантировано каждому ребенку и такие дети должны рассчитывать на соцобеспечение в связи с отсутствием отцовского попечения. При этом форме его реализации могут быть присущи свои особенности с учетом специфики зачатия и рождения таких детей.

Решение КС РФ

Конституционный Суд признал оспариваемые нормы не соответствующими Конституции в той мере, в какой ими в системе текущего правового регулирования не предусматривается назначение страховой пенсии по случаю потери кормильца ребенку, зачатому с помощью вспомогательных репродуктивных технологий после смерти супруга его матери, который при жизни выразил намерение иметь детей с использованием вспомогательных репродуктивных технологий и в отношении которого впоследствии в судебном порядке установлен факт отцовства, и, соответственно, рожденному по истечении 300 дней с момента смерти отца, притом что в системе социального обеспечения не предусмотрено предоставление иных регулярных выплат такому ребенку, сопоставимых по своему значению с такой пенсией.

Федеральному законодателю предписано внести в действующее правовое регулирование необходимые коррективы.

До внесения таких поправок ребенку, зачатому с помощью вспомогательных репродуктивных технологий после смерти отца, рожденному по истечении 300 дней с момента смерти отца, предоставляется право на страховую пенсию по случаю потери кормильца при соблюдении иных установленных законом условий.

Судебные акты с участием заявительницы должны быть пересмотрены.

Постановление Конституционного Суда РФ от 11.02.2025 № 6-П «По делу о проверке конституционности частей 1 и 3 статьи 10 Федерального закона «О страховых пенсиях» в связи с жалобой гражданки М.Ю. Щаниковой».